Программист Герман Хиль большую часть дня проводит перед мониторами. С момента переезда в область залива Сан-Франциско он успел поработать в стартапах и корпорациях вроде Netflix, Facebook и GitHub. Но для своей дочери Виктории он захотел совершенно другого детства — такого, где ребенок остается просто ребенком.

Хиль с женой отдали девочку в вальдорфскую школу Сан-Франциско, где обучение строится на играх на природе. Сейчас Виктория учится в четвертом классе, и ее школьные дни проходят абсолютно без гаджетов. Вместо того чтобы сидеть за хромбуками, ученики переплетают книги вручную.

Школы без экранов для избранных

Такое удовольствие обходится недешево. Начальные классы в частной школе района Тихоокеанских высот, расположенной всего в двух милях от штаб-квартиры искусственного интеллекта Anthropic, стоят около сорока тысяч долларов в год, а старшая школа — около шестидесяти тысяч. Тем не менее от желающих нет отбоя. По словам исполнительного директора Лорен Смит, число заявок на поступление заметно выросло, и многие родители работают в IT-сфере.

Кажется парадоксом, что высокооплачиваемые специалисты Кремниевой долины готовы платить любые деньги, лишь бы оградить детей от платформ, которые они сами разрабатывают. Теперь это движение выходит далеко за пределы частных кампусов. Родители из Маунтин-Вью, Сан-Матео и других городов Калифорнии требуют, чтобы государственные школы тоже вернулись к живому общению вместо бесконечного экранного времени. Они объединяются и уже добиваются успехов: некоторые муниципальные учебные заведения вводят запреты на телефоны или отказываются от компьютерных тестов.

В США накапливаются свидетельства пагубного влияния социальных сетей на молодежь. Суды постепенно встают на сторону пострадавших, а государства пересматривают роль технологий в образовании. Крупные школьные округа вроде Нью-Йорка и Лос-Анджелеса уже сворачивают цифровые программы, и эта тенденция набирает обороты по всему миру.

У родителей из Кремниевой долины есть козырь, которого нет у большинства других сообществ — личное понимание индустрии. Когда в прошлом году школьный округ Сан-Матео создал рабочую группу для оценки роли искусственного интеллекта, в нее вошли добровольцы из крупных технологических компаний, включая сотрудника гугловского подразделения ИИ. Эти специалисты видят изнутри, куда движутся продукты и как они повлияют на образование.

Шок для родителей

Многие американские родители приходят в ужас, узнав, как рано гаджеты проникают в классы. Писательница из Сан-Матео Джиллиан Колоньски была ошеломлена, когда ее пятилетней дочери выдали хромбук для занятий математикой прямо в детском саду. Консилер колледжей из Пало-Альто Кэндис Вей испытала шок, обнаружив, что ее пятилетний сын занимается на экранах без всяких ограничений.

YouTube не запрещен, генеративный ИИ не запрещен. Это почти преступная халатность, — возмущается Вей. — Я не разрешаю это дома. Почему это позволено в школе?

На заре своего появления образовательные технологии казались символом доступного цифрового будущего. Пандемия закрепила их позиции, превратив в основу дистанционного обучения, а после возвращения в классы многие инструменты остались. По данным прошлогоднего опроса учителей, подавляющее большинство школьников получает выданные учебными заведениями гаджеты еще до поступления в детский сад.

Тем не менее эксперты бьют тревогу. Половина американских подростков проводит перед экранами по четыре часа в день, не считая учебы. Критики отмечают, что избыток технологий вытесняет или тормозит важнейшую эмоциональную связь между учеником и учителем, а также лишает детей возможности преодолевать трудности, которые и стимулируют реальное обучение.

Сотрудница исследовательского центра WestEd Ивонн Као объясняет, что люди гораздо охотнее стараются ради любимого преподавателя или родителя, чем ради компьютера, который не способен дать эмоциональный отклик. При этом ситуация в стране сильно различается. Сельские районы часто просто не имеют штата специалистов, способных проверить безопасность программ или грамотно выбрать лучшие практики.

Пропасть между богатыми и бедными

Сотрудники технологического сектора обладают достаточной осведомленностью, чтобы четко разделять полезное и вредное применение софта. Частные школы могут быстро менять политику и направлять деньги на зарплаты учителям, а не на покупку сомнительных приложений. Те же родители, которые остаются в государственной системе, требуют тщательной проверки компаний, заключающих с округами многомиллионные контракты. Они хотят видеть доказательства реальной пользы, а не красивые рекламные обещания.

Под давлением общественности школы Сан-Матео перестали отправлять хромбуки домой ученикам младших классов и запретили мобильные телефоны старшеклассникам. В Маунтин-Вью отказываются от адаптивных программ по чтению и математике, которые критикуют за примитивные задания и сбор данных без согласия пользователей. В Пало-Альто под запрет попали умные очки.

Однако защитники традиционного образования опасаются, что школы с меньшим бюджетом окажутся в изоляции и застрянут с теми цифровыми инструментами, от которых богатые районы уже отказываются. Директор Центра образовательной политики Броуна Джон Валант подчеркивает, что качественное обучение хотят видеть родители с любым достатком, но разница заключается исключительно в финансовых возможностях.

Главная статья расходов любой школы — это зарплаты персонала. Частные заведения стоят дорого как раз потому, что в них работает много живых взрослых. Когда бюджеты истощаются, соблазн заменить людей технологиями становится непреодолимым. Пропасть может вырасти еще сильнее, если государственные деньги продолжат уходить в частный сектор через ваучерные программы. Самые бедные дети рискуют остаться заложниками дешевых и некачественных цифровых экспериментов.